Сайт anticompromat.org не обновляется со дня смерти его создателя Владимира Прибыловского - 11.01.2016г.

     

 Антикомпромат 

Sic et Non Sic (Абеляр)

На главную страницу ] 

Публичная интернет-библиотека Владимира Прибыловского 

На главную страницу

РАЗНОЕ
Со смертью наперегонки
Смерть Пушкина
В ожидании полета
Про отрицание холокоста
Собибор
Истоки нашего
демократического режима


Клички русских и
украинских политиков.

К вопросу о введении
двуязычия в России

Все клички Путина
Спорт и политика
Роман Арбитман/Лев Гурский
Оригинальный вариант
ксенофобии



Справки
Михайлов из Оренбурга
Туркменбаши
Саркисян Серж
Саакашвили Михаил
Кокоев Эдуард


Б/д «Просопограф»















Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

 


Рассказ Льва Гурского

Достаточно одной таблетки

Роман о Льве, Лев о Романе Роман Арбитман — прозаик, один из главных мистификаторов в современной русской литературе. Под псевдонимом Рустам Кац выпустил книгу «История советской фантастики» (премия Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка-93»). Под псевдонимом Лев Гурский пишет в жанре иронического триллера (книги «Убить президента», «Спасти президента», «Никто, кроме президента»). Отдельный цикл романов Гурского строится вокруг частного детектива Якова Штерна. Самой резонансной книгой Льва Гурского стало сочинение «Роман Арбитман. Биография второго президента России» (опубликовано в 2009 году). Живет в Саратове, и, кажется, только это из всего, что о нем известно, не подлежит сомнению.

Утром 12 марта 1985 года в московской квартире писателя Юлиана Семенова зазвонил телефон.

— Позовите, пожалуйста, Наташу. — У голоса в трубке был мягкий, но ощутимый зарубежный акцент.

— Извините, товарищ, вы ошиблись номером, — ответил писатель, повесил трубку и, вздохнув, стал собираться.

Через сорок пять минут он уже входил под полутемные своды шашлычной на Ленинградке — той, что напротив гостиницы «Советская». Двадцатипятилетний корреспондент «Нью-Йорк таймс» Джек Вайнтрауб, месяц назад переведенный в Москву из сонного Баден-Бадена, сидел на своем обычном месте возле окна и внимательно рассматривал на просвет ломтик любительской колбасы.

— Жека, дружище, тебе еще не надоела эта конспирация? — Писатель подсел рядом и сделал знак официанту.

— Ты же не шпион какой-нибудь, ты официально аккредитован в столице СССР, оплоте мира во всем мире. Ну давай в следующий раз сходим в ЦДЛ. Там солянка — пальчики оближешь. Я твоему папе обещал, что свожу тебя в лучшие рестораны Москвы, а мы с тобой уже в третий раз встречаемся в этой забегаловке. Спрашивается, какого черта?

Папа Джека, знаменитый фотокор агентства ЮПИ Сол Вайнтрауб, бывший одессит, ставший чемпионом Миннесоты по боксу в полутяжелом весе, был старинным приятелем Семенова. Солу не раз приходилось пускать в ход кулаки, уберегая пытливого русского писателя от объектов его писательского любопытства. Так что когда Джек получил новое назначение, Вайнтрауб-старший дозвонился до Москвы и взял с Семенова клятву: пусть, мол, он теперь побудет его мальчику — хотя бы на первых порах — гидом, советчиком и большой ходячей советской энциклопедией.

— В вашем ЦДЛ все столики прослушиваются КГБ, — ответил Джек. По-русски он говорил неплохо, но акцент был неискореним. — Вы же, Юлиан Семенович, мне сами об этом рассказывали.

— Но-но! — Семенов погрозил ему пальцем. — Только не надо вот этих ваших буржуазных преувеличений. Не все столики, а всего пять, самых лучших. Хотя ты, пожалуй, прав: выбирать худшие я не привык... Ну ладно, давай уже выкладывай, что у тебя случилось? Ты ведь меня оторвал от пишущей машинки не просто так.

Официант принес две порции шашлыка и был тотчас же отправлен обратно — за соусом, зеленью, острыми ножами и зубочистками, без которых здешняя баранина из еды превращалась в пытку.

— У меня — случилось? — медленно переспросил Джек. — Да вы что, Юлиан Семенович! Это ведь не у меня, это у вас случилось. Я до сих пор... как это по-русски?.. охреневаю. Я вообще не понимаю, как мне реагировать и как обо всем этом писать.

— Подумаешь, теорема Пифагора, — хмыкнул Семенов. — Смотри на вещи проще. Вам же всем наверняка раздали пресс-релизы. Как все собкоры пишут, так и ты пиши, не промахнешься. Если хочешь, могу надиктовать: в Москве состоялся внеочередной пленум ЦК КПСС. Партия простилась с ее верным сыном, генеральным секретарем ЦК, членом политбюро, трижды Героем Социалистического Труда Константином Устиновичем Черненко. Затем был избран новый генеральный секретарь. Вот и все. Что конкретно тебя удивляет?

— Имя, фамилия и отчество вашего нового генерального секретаря! — выдохнул Джек. — Простите, но это ведь уму непостижимо!

— Вполне нормальные имя, фамилия и отчество, — пожал плечами писатель. — Юрий Владимирович Андропов. Я, кстати, неплохо его знаю. Вполне контактный дядька, даже немного поэт. В ближайшие пару месяцев я тебе, конечно, ничего не обещаю, но потом можно будет попробовать организовать интервью. Напомни в конце апреля, мы заранее обмозгуем вопросы... Женя, да что с тобой такое? Погоди, ты здесь что-то уже съел? Что-то несвежее? Паштет?

— Но послушайте, ведь Андропов же был... он же был... он же... — Джека заело, как пластинку, и он не мог закончить фразу.

— ...он же был председателем КГБ СССР? — пришел ему на помощь Семенов. — Ты это имеешь в виду? Господи, как же у вас в Штатах падки на ярлыки! Не надо демонизировать КГБ, мы же не в Голливуде. Конечно, там был когда-то Берия, но сейчас другие времена. И я тебя уверяю, наш Юрий Андропов никому иголки лично под ногти не загонял. Как раз наоборот, он...

— ...он же был мертвым! — наконец закончил свою фразу Джек.

Семенов поморщился, как дирижер, расслышавший неверную ноту.

— Вот только не надо распускать эти бабьи сплетни, — кисло произнес он. — Пусть «Сан», пусть «Бильд», но вы-то? «Нью-Йорк таймс» — солидная фирма. Вам ли плестись за таблоидами? Уж тебе, Жека, как журналисту, должно быть известно: не все, что напечатано в желтой прессе, соответствует, так сказать...

Вайнтрауб-младший, не дослушав, нагнулся за своим портфелем, щелкнул замочком, извлек газетный номер и выложил на стол. Вся первая полоса газеты была обведена жирной траурной рамкой.

— Это ваша «Правда», — коротко сказал он. — За 10 февраля 1984 года, даже еще не успела пожелтеть. Смотрите, передовая статья: «Ушел из жизни верный сын партии и всего советского народа генеральный секретарь ЦК КПСС Ю.В. Андропов...»

Две долгие минуты Семенов молчал, вдумчиво изучая некролог. За это время официант принес зелень, ножи и зубочистки, а вместо соуса — горчицу и перец. Наконец писатель объявил Джеку:

— Что ж, признаю, у советских медиков тоже порой случаются накладки. Весь наш народ, и «правдисты» в том числе, были введены в заблуждение, стали жертвой досадной врачебной оплошности. Думали, что он умер, а он, оказывается, не умер. Наверняка главврач Центральной клинической больницы получил строгий выговор по партийной линии. И уж, конечно, никому там не дали никаких премий за весь первый квартал...

Джек опять полез за портфелем и достал еще один номер «Правды».

— А вот тут фотография его похорон, — продолжал он. — Видите? Хотите мне сказать, что в Кремлевскую стену замуровали не его?

— Жекочка, ты зануда, — огорчился Семенов и принялся строгать свою порцию шашлыка. — Господи, ну почему... ну почему такой молодой человек может быть таким занудливым? Мы с твоим отцом, когда были в твоем нежном возрасте... Хорошо. Допустим, его даже похоронили, и что? С чего ты взял, будто это навсегда? Мы живем в эпоху перемен. Сегодня похоронили, завтра опять откопали, привели в божеский вид. Это нормальный динамичный процесс.

Джек молча пододвинул Семенову одну из «Правд» и ногтем отчеркнул дату выхода.

— Ладно, — вздохнул Семенов, — пускай не завтра, пускай только через год, какая разница? За частностью надо видеть целое. У вас, американцев, история маленькая, вы цените каждый год. Но для тысячелетней истории Руси какой-то год — пустяк, исчезающе малая величина. Наш народ, увлеченный строительством светлого будущего, и не заметил этой мелкой, этой ничтожной паузы... Что, я по-прежнему тебя не убедил?

— Вообще-то нет, — признался Джек. — Абсолютно. Вы очень хороший писатель и очень здорово говорите, и если бы вы жили у нас, наверняка стали бы конгрессменом или сенатором. Но я все равно не понимаю, как ваш бывший генеральный секретарь, который целый год был покойником, потом стал живым. Я, конечно, не атеист, но и ваш Юрий Андропов не похож на евангельского Лазаря.

— Конечно, не похож, — на удивление быстро согласился с ним Семенов. — С чего ему быть похожим на Лазаря? Разговорчики о том, что у него будто бы еврейские корни, — полный бред. Вот его прежний зам по КГБ Семен Цвигун — это другое дело, даром что Кузьмич. Могу, если хочешь, рассказать про Цвигуна подробно.

Джек Вайнтрауб был вежливым юношей и уважал отцовского друга. Но он не мог сейчас позволить писателю сменить тему.

— Если можно, давайте про Цвигуна в другой раз, — попросил он, — мне сейчас главное — в генсеках разобраться. Я, конечно, американец, да еще газетчик, но, честное слово, мне не нужно государственных тайн. Мне надо хоть что-нибудь разумное, для зацепки. Просто так, без объяснений, у меня материал не пройдет... Я согласен на любую непроверенную информацию, хоть версию, хоть слух, и даже без ссылки на источник.

— Версию? — оживился Семенов. — Чего-чего, а этого добра у меня навалом. Думаешь, если я автор Штирлица, они мне всю правду открывают? Ха, не надейся! Врут мне, как и всем. Потом я вру за ними, а потом они сами мне верят и как от печки пляшут уже от моего вранья... такая вот игра недетская в испорченный телефончик АТС-1. Ну хорошо, Жека, вот тебе непроверенная версия от анонимного источника. За что купил, за то и продаю, мне навара с этого не надо. Слышал ли ты что-нибудь про «кремлевскую таблетку»? Вроде как бы недавно разработали такой сильный стимулятор, что мертвого на ноги поднимет. Ну и...

— ...и что?

— Ну и поднял. Сам понимаешь кого. Ильича-то уже поздно, а этого еще успели, сохранность была хорошая. Я его, кстати, видел на вчерашнем пленуме: снова как огурчик, посвежел, даже поправился. Первое испытание — и сразу такая неслыханная удача.

— Что значит «первое»? — удивился Джек. — А я думал, что сначала положено испытывать на лабораторных животных...

— В принципе да, — согласился Семенов. — В идеале. Сперва на крысах, потом на шимпанзе, потом на добровольцах, а уж только потом на пациенте. Но, видишь ли, ингредиенты такие дорогие и редкие, что первые три стадии пришлось сократить и сразу перейти к четвертой. Всех ресурсов нашей медицины будто бы хватает пока только на одну таблетку — то есть всего на одного пациента.

— Выходит, Черненко умер окончательно?

— Да нет, я бы так не сказал — Семенов задумчиво поглядел в свою тарелку, уже свободную от шашлыка. — Советский Союз не в том положении, чтобы вот так запросто разбрасываться генеральными секретарями. Это элита номенклатуры, золотой управленческий фонд. Даже если воскрешение Черненко нам пока не по силам, закапывать его тоже никак нельзя: у таблетки, я слышал, весьма ограниченный срок действия — года четыре, максимум шесть. А потом наступает анабиоз на такой же срок. Ну это как с почвой: чтобы она снова стала плодородной, надо некоторое время держать ее под паром. С генсеками та же петрушка. Баланс, круговорот веществ и все такое.

— Значит, к тому времени, когда Андропов снова отключится, можно будет вернуть обратно Черненко?

— Что-то в этом роде, — кивнул писатель. — А потом мы опять попрощаемся с Константином Устиновичем и опять поприветствуем Юрия Владимировича. И так в режиме нон-стоп. Туда-сюда. Качели... Если вдуматься, это даже очень выгодно для страны. Вот вас, американцев, например, каждые четыре года трясет: кого изберут — республиканца или демократа? А у нас в стране никаких потрясений, предсказуемое стабильное будущее и твердая уверенность в нем каждого советского человека...

— И когда, по-вашему, в Советском Союзе кончится этот круговорот? — Сам того не замечая, Джек почему-то перешел на шепот: как будто где-то неподалеку лежал покойник.

— Скоро, — пообещал ему Семенов. — Как только коммунизм одержит победу в отдельно взятой стране и СССР перейдет к бесклассовому обществу... — Насладившись вытянутым лицом корреспондента, писатель улыбнулся и добавил: — Да шучу я, Жека, шучу. На самом деле это у нас не кончится никогда.

Автор считает своим долгом предупредить: все события, описанные в рассказе, вымышленны. Ответственность за случайные совпадения географических названий, дат, имен, фамилий, явок, паролей, кличек домашних животных, марок вин и автомобилей и пр. полностью лежит на читателях этого рассказа.

http://mn.ru/new_friday/20111021/306014213.html

 


Библиотека не разделяет мнения авторов